Download
Now!

Я не первый человек, который пытается добраться до истинных причин катастрофы 32-ого года. Но я, пожалуй, единственный, кто еще жив. А жив я, вероятно, из-за того, что пока недалеко продвинулся в своем расследовании. Все что у меня есть, это свидетельства трех очевидцев и одна газетная вырезка. О том, каким путем они до меня дошли, можно написать отдельную книгу. Правда, в ней будет много пробелов. Например, я не знаю, зачем монах-францисканец хранил распечатку анонимного письма к кардиналу Ферейро. Можно предположить, что он разыскивал автора.

Монаху не повезло с выбором транспорта: он двигался с караваном, груженым герриумом. Этот минерал, появившийся на Земле после катастрофы, используется для получения взрывчатых веществ, что делает его вожделенной добычей для всех без исключения бандитских группировок. Монах ехал в головной машине и погиб одним из первых. Его вещи перешли к одному из бандитов, который спустя три года рассказал мне эту историю. В обмен на рассказ я не прострелил ему череп, хотя имел все основания так поступить.

Записи Артура Фробениуса пришли ко мне менее жестоким путем. В самом начале он упоминает медсестру Терезу, ухаживавшую за ним во время болезни. Найдя записи Фробениуса под его матрацем, Тереза их сохранила. Что случилось с автором, она не знала. Просто однажды утром за ним пришла повозка и увезла в неизвестном направлении.

Сам Фробениус многое сделал для спасения уцелевших людей. Он же разработал технологию реабилитации манкуртов – людей, чей рассудок был поврежден разрушившимися наноботами и имплантами.

После катастрофы численность манкуртов составила по разным оценкам от 10 до 100 миллионов человек. В то же время численность «нормальных» людей не превосходила одного миллиона. Большинство из них принадлежало к отсталым в технологическом плане народам, населявшим некоторые районы Африки, Азии и Латинской Америки. На территории Европы и Северной Америки «нормальные» исчислялись всего несколькими десятками тысяч, и их выживание находилось под вопросом. В то же время манкурты оказались не такими беспомощными, как это может показаться после прочтения записей Фробениуса. Они начали сбиваться в стаи, живущие грабежом и охотой, в том числе и на «нормальных». Фробениус поставил перед собой задачу вернуть манкуртов в «лоно цивилизации».

Конечно, никто не питает иллюзий. Большая часть населения Земли нашла свой способ выживания, отличный от нашего. Племена, считавшиеся некогда нецивилизованными, распространяют свое влияние на все большую территорию. Иногда мне кажется, что как бы мы ни старались, именно они будущие хозяева Земли. Они выдавливают манкуртов все дальше на север. На севере же идет беспрестанная борьба между теми, кто пытается восстановить цивилизованное общество, и бандитскими группировками, состоящими из людей, которых язык не поворачивается назвать «нормальными», хотя технически они не манкурты.

Если записи Фробениуса и неизвестного астрофизика пришли ко мне, можно сказать, сами, то ради записки рядового О’Райли пришлось здорово поработать. Поработать в буквальном смысле слова, потому что я ее купил. Загадка (уже которая по счету!) состоит в том, почему продавец решил продать записку именно мне. Назвал он себя Томом Джонсом, но нет никаких сомнений, что это имя вымышленное. Своему присутствию в нашем Луганске-27 он придумал настолько неправдоподобное объяснение, что я даже не буду его приводить. Цена за копию автографа О’Райли была непомерно высокой. Когда он понял, что таких денег у меня нет, он нанял меня для сверхурочной работы. На основной работе я, как обычно, охранял имущество и жизнь жителей Луганска-27, на дополнительной – делал то же самое для господина Джонса.

Во время одной из прогулок я спас Джонсу жизнь. Видимо, это и решило дело. Перед отъездом Джонс передал мне копию записки. Что-то мне подсказывает, что, в отличие от его имени, записка эта подлинная.

Последним попавшим ко мне документом стала статья из «Financial Times». Я уже вплотную занялся «проблемой 6-ого июня», и в свободное от дежурства время рылся в городской библиотеке, каким-то чудом сохранившейся. Там я просматривал последние выпуски газет. Среди неплохо представленной иностранной печати оказался номер со статьей Риты Линч.

Беседы с родителями, с другими людьми, пережившими катастрофу, мало приблизили меня к разгадке. Среди виновников назывались военные, внеземные и потусторонние силы (последние – в лице покойных Николы Теслы и Михаила Филиппова), тайное общество мизантропов, лично Артур Фробениус и Эрни Кирх. Я заметил, что у выживших образовалось такое чувство общей вины перед погибшими, что они публично не выступают друг против друга. То есть они виновны уж тем, что спаслись, и этой вины с них достаточно.

Мы называем хаосом то, чему не можем найти причины, то, над чем властвует случайность. Я отказываюсь признать ее власть над собой. Я верю, что оказавшиеся в моих руках документы попали ко мне не случайно. Судьба распорядилась так, чтобы я стал тем, о ком Фробениус говорит в конце дневника – человеком, который раскроет тайну 6 июня 2032 года.